meet and marry russian women contador de visitas счетчик посещений

Форум > Страна и Мир > Политика

Vote_up +1 Vote_down 0

Путин из машины. Почему российские регионы стали голосовать одинаково

%d0%9f%d0%b5%d1%80%d1%86%d0%b5%d0%b2

Схема прошедших президентских выборов оказалась похожей на то, как голосуют в закрытых городах (ЗАТО), где расположены предприятия «Росатома». Этой госкорпорацией руководил Сергей Кириенко, и работать с административно-зависимым электоратом его команда умеет. На время кампании страна превратилась в одно большое ЗАТО с унифицированными результатами голосования по всем регионам.

http://worldcrisis.ru/pictures/2997102/original.gif

Главный успех внутриполитического блока администрации президента и ее первого замглавы Сергея Кириенко – публичное пробуждение путинского большинства. За действующего президента проголосовали 56 млн избирателей при общем числе 108,4 млн человек – это чуть больше половины всех избирателей, формальное большинство.

На выборах 2012 года Путина поддерживало меньше половины – 45 млн; на выборах в Госдуму 2016 года за «Единую Россию» (в ее пользу Владимир Путин активно агитировал) проголосовала только четверть избирателей. Путинское большинство превращалось в какое-то непутинское, и новый состав политического блока АП должен был вернуть статус-кво.

Именно отсюда возникла формула золотого сечения 70 на 70, которую Кремль решил сделать публичной через источники в СМИ. В случае ее исполнения Владимир Путин как раз получал что-то около половины голосов и большинство возвращалось на политическую арену. От средних цифр (64 явки на 65 у Путина в 2012 году, или 69 на 71 у Дмитрия Медведева в 2008-м) эти показатели не отклоняются, а значит, выглядят достаточно правдоподобными.

Результаты получились немного иными – 67,4 явки на 76,6 у Путина, но в рамках общей канвы заказчик кампании должен быть ею доволен. Конкуренты почти не жалуются, проценты не выглядят советскими или туркменскими. Бойкот Алексея Навального, как он его подавал, – а именно массовый отказ приходить на выборы, пустые участки и урны, – не сработал.

Наконец, что немаловажно – исполнитель не стал загружать заказчика кампании выполнением кандидатского минимума.

Путин не опубликовал программу, не агитировал за себя голосовать, ни о чем не просил избирателя. Он шел на выборы в статусе действующего правителя и верховного главнокомандующего, который одержал победу, – победу над собой, получив больше голосов, чем в кампаниях 2000, 2004 и 2012 годов, и над Дмитрием Медведевым, который формально был самым популярным президентом России. Для последних президентских выборов это было очень важно.

Также решена внешнеполитическая задача, которую публично декларировал Кремль, – голосование должно было продемонстрировать враждебному Западу, что народ России поддерживает Владимира Путина и его курс, поэтому с ним надо считаться.

http://img0.reactor.cc/pics/post/елкин-политическая-карикатура-политика-Путин-4370752.jpeg

Все это плюсы, которые может записать себе в актив команда Сергея Кириенко. Возможно, похожие выводы из итогов кампании сделает и сам президент Путин и наградит ее авторов (например, переходом в какую-нибудь госкорпорацию или «Газпром»). Пропрезидентское большинство снова явлено, Запад посрамлен, поддержка масс не ослабевает, а только растет.

Унификация и механизация

Однако интерпретаций прошедшей кампании и ее результатов может быть гораздо больше. Нужных показателей достигли достаточно специфическими средствами, обнажившими все большую механизацию российских выборов.

Результат Владимира Путина в большинстве регионов выглядит одинаково и колеблется в районе 70–75%. 73% президент получил в Иркутской области, которую возглавляет губернатор-коммунист. В обычно протестной Новосибирской области – 71%. 71% у Путина в Москве, где в сентябре прошлого года во многих районах на муниципальных выборах победила оппозиция.

Протестные территории теперь ничем не отличаются от субъектов-середнячков, которые всегда давали власти хорошие результаты, – типа Ставрополья (80%) или Воронежской области (78%).

В 2012 году региональное голосование имело свое лицо. В Москве Путина поддерживало только 46%, в Иркутской области – 55%, в Новосибирской – 56%. Эти цифры сильно отличались от кемеровских, татарских или башкирских результатов 75–77%. Сейчас разрыв сильно сократился, унификация усилилась.

Как это произошло? По всей стране президентская администрация использовала одну и ту же схему мобилизации: явку обеспечивали на предприятиях, которые либо принадлежат государству, либо связаны госконтрактами, простым способом – голосовать звали директора или собственники, среди менеджеров среднего звена были определены ответственные за агитацию по явке.

Они должны были информировать сотрудников, а потом мягко подталкивать их прийти и проголосовать. Это подталкивание продолжается и в сам день выборов.

Такая схема хорошо знакома по выборам в закрытых городах (ЗАТО), где расположены предприятия «Росатома», – этой госкорпорацией руководил Сергей Кириенко. Работать с административно-зависимым электоратом его команда умеет. На время кампании страна превратилась в одно большое ЗАТО – учителя зазывали на выборы родителей школьников, приглашали голосовать губернаторы и директора.

Следы такого голосования легко обнаружить – с утра избиркомы стали отчитываться о рекордной явке, неверующие могли убедиться и посмотреть за процессом на сайте ЦИК – на многих участках действительно были толпы. После полудня территории комиссий опустели, а явка в итоге пришла к обычным показателям.

https://z60.d.sdska.ru/2-z60-fe9408b6-231a-4b34-b7b0-b484a90b6237.jpg

И это понятно – избирателей мобилизовали голосовать с утра, чтобы потом куратор на предприятии успел напомнить отстающим о гражданском долге.

Проведение лотерей и распродаж на участках – из той же серии. В городах, где преобладает одно предприятие, примерно так и организуют выборы разного уровня.

Жители прекрасно знают, за кого голосовать (на региональных и муниципальных кампаниях это топ-менеджмент предприятия), их приход на участок проконтролируют, но зато избиратель получает плюшки за беспокойство.

Благодаря дню голосования 18 марта система сделала публичными свои усилия по обеспечению явки среди зависимых избирателей, и теперь мы можем достаточно точно судить о пределах административной мобилизации.

Новые протестные

На прошлых выборах президента за Владимира Путина плохо голосовали в Москве (46% – самый низкий результат по стране), Карелии, Владимирской, Калининградской, Ярославской, Костромской, Иркутской областях (50–55%). Сейчас эти регионы почти не отклоняются от средних показателей, а звание протестных регионов перешло к дальневосточным субъектам.

Меньше всего голосов Владимир Путин набрал в Якутии (63,8%), там же лучший результат получил Павел Грудинин (27,7%). В Хабаровском и Приморском краях, Амурской области процент Путина крутится в районе 65%, а Грудинина – 18–20%.

Эта тенденция выглядит естественной: в Якутии на муниципальных выборах часто побеждает кандидат «против всех», не славятся горячей поддержкой власти и другие дальневосточные субъекты. Впрочем, не демонстрируют они и явных протестных настроений.

Наверное, как-то так выглядели бы и общероссийские цифры, но по мере появления первых результатов в Кремле тенденцию быстро уловили, осмыслили, и начиная с регионов Сибири пошли уже гораздо более унифицированные.

Возможности для такого усреднения у власти есть – шесть миллионов избирателей (около 10% участников) голосовали не по месту регистрации. Как выяснили наблюдатели Ксении Собчак, Григория Явлинского и Павла Грудинина, контролировать такое волеизъявление фактически невозможно: активисты попробовали проголосовать на нескольких участках, и у них получилось.

Такое большое количество желающих выразить свою политическую волю не по месту регистрации выглядит неестественно, поэтому легко заподозрить в этой области манипуляции.

Общее правило механической унификации результатов подтверждают и те регионы, которые раньше славились административной мобилизацией и давали необычно высокие проценты. На этот раз они не прибавили ни в явке, ни в результате кандидата от власти.

https://z35.d.sdska.ru/2-z35-61d28616-9ad4-489d-a858-8db938032dde.jpg

Здесь же меряют давление

В Татарстане Путин набрал 82% в этом году, в 2012-м он получил 83%; Медведев в 2008 году – 79%. В Башкортостане процент президента составил 77,6%; в 2012-м его результат был 75,3%.

Машинерия кампании обнажилась в том числе благодаря тому, что команда Кириенко так или иначе делает публичными большинство своих экспериментов и шагов. Мы видим, как и кого система звала на выборы.

Минусы кампании

Однако итоги выборов можно интерпретировать и в негативном ключе. Механистичная административная кампания мобилизовала зависимый электорат, которым власть и так в теории могла управлять. Кроме того, людей на выборы зазывали и другими способами: напоминаниями от Центризбиркома и «Аэрофлота», конкурсами, распродажами, школьными референдумами и тому подобным.

В итоге явку удалось нарастить только на 3% по сравнению с выборами 2012 года, когда таких титанических административных усилий не предпринималось.

Управляемая зона почти не расширилась; 33% (скорее всего, больше) избирателей остались дома, несмотря на все старания. Кампания – свидетельство того, что власть управляет тем, чем и так управляла, а неуправляемое так и осталось неуправляемым.

Больше трети россиян, как их ни убеждай и ни зови, на выборы не идут. Настойчивые приглашения, обоснование участия в выборах патриотизмом сделали из оставшихся дома сознательных и последовательных противников власти.

https://z13.d.sdska.ru/2-z13-487d60bd-6cb4-4c74-bab5-471278678db9.jpg

Еще одна проблемная точка – кампания Ксении Собчак. Судя по всему, у каждого кремлевского куратора политики есть сверхцель: наконец-то создать подконтрольную, квазиоппозиционную либеральную партию, поуправлять неуправляемой долей электората. Собчак и Дмитрий Гудков объявили о новой партии в самое выгодное время – за пару дней до голосования. Ксения Собчак набрала всего 1,67% – идея новой партии электорат не очень воодушевила.

Вялые кампании формальных конкурентов Владимира Путина только подчеркнули управляемость и механистичность выборов. Бодро начавший Павел Грудинин ушел в стандартную сталинистско-застойную риторику КПРФ, как только появились опасения по поводу его популярности. Кампанию Ксении Собчак трудно назвать широкомасштабной. Даже Владимир Жириновский не стал заострять всегда актуальный национальный вопрос, сведя кампанию к мелким дрязгам на дебатах.

Из всех конкурентов один только Павел Грудинин полуиронично желал себе победы, остальные кандидаты на нее даже не претендовали. Это поведение кандидатов несколько принижает статус блестящей победы Путина, особенно по сравнению с 2012 годом. Тогда Михаил Прохоров вел мощную агитацию; коммунисты ходили на Болотную и критиковали власть; даже тишайший Сергей Миронов говорил, что хочет стать президентом «переходного периода».

От того, как заказчик интерпретирует итоги корпоративно-мобилизационной кампании, будут зависеть контуры будущей политической системы. Если она будет признана удачной, то российская политика и выборы двинутся в референдумную сторону: администрация будет кнутом и пирожком организовывать явку и обеспечивать кандидату от власти красивые проценты поддержки.

Для настоящих выборов машинная кампания подходит мало – слишком много вопросов и сомнений она вызывает. Если бы не мобилизация и пирожки, какая была бы явка, сколько получил бы Путин? Если бы не черный пиар, сколько бы получил Грудинин? Референдумный тип голосования таких вопросов не предполагает.

Источник: World Crisis

Добавить комментарий

Добавление комментария

captcha
Введите символы с картинки

Добавление ответа

Жалоба на комментарий