meet and marry russian women contador de visitas счетчик посещений

Форум > Страна и Мир > Политика

Vote_up +1 Vote_down 0

Мобилизация демобилизованных: Мифология путинского большинства

%d0%9f%d0%b0%d0%b2%d0%bb%d0%be%d0%b2%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9

Когда-то, в 1999 году, мы поторопились объявить складывающееся на наших глазах новое электоральное большинство «путинским большинством». Сегодня глубоко нахлобученная шляпа «путинского большинства» превратилась в мифологию, заслоняющую взгляд на реальность. Признать реальное реальным — совсем не то же самое, что признать Россию путинской.

http://worldcrisis.ru/pictures/3039332/original.gif

Солнце вокруг земли

«Путинское большинство» представляет из себя мифологическое имя реально устойчивой коалиции его поддержки. С какого-то момента феномен большинства за Путина превратился в бесспорную властную догму — как система мира с Солнцем, вращающимся вокруг Земли.

На него опираются как на реальную сетку координат. Все сценарии выборов власти основаны на использовании этой сверхпрочной социальной и электоральной реальности. Последние президентские выборы после ряда колебаний остановились на том же базовом варианте.

Если сперва Кремль поощрял утечки о кампании Путина, направленной на «образ будущего», то с осени от этого отказались. Страх перед мобилизационными талантами Навального превозмог желание сыграть красиво. В короткий срок была запущена группа проектов, нацеленных на мобилизацию избирателей — того же «путинского большинства».

Среди них была колоритная группа проектов «производственно-территориальной мобилизации»: избирателям обещали превратить их дворы в дизайнерские кущи, рисовали профессиональные эскизы и приглашали выбирать дизайн — аккурат в тот же день, что и выбирать Путина.

http://admdzr.ru/assets/2017/Пресс-релизы/2018/к%20пр%2026%20-%20Встреча%20с%20жителями%20в%20ФОКе%20по%20ФКГС_result.jpg

Жителей Дзержинска призывают проголосовать за территорию для благоустройства

Большинство против системы

Машина мобилизации была выстроена находчиво, но остановила обороты в ночь на 19 марта 2018 года и превратилась в Царь-пушку, негодную для второго выстрела. Ни в Волоколамске, ни в Кемерове, ни в партизанской войне Роскомнадзора с «Телеграмом» делать ей было нечего. Зато волна контрмобилизации с вирусными роликами полыхнула в социальных сетях с быстротой, опережающей мобилизацию. Либо потенциал протеста был сильней, либо среда распространения благоприятней, чем думали.

Трудно удержаться от предположения, что эта благоприятная среда на самом деле и есть непризнанная постпутинская Россия, скрытая внутри «путинского большинства».

http://img1.reactor.cc/pics/comment/елкин-политическая-карикатура-политика-Чилик-2959009.jpeg

Во всех кризисах после выборов главные участники — не оппозиция, а люди «путинского большинства». В нем и происходит надлом. Кемеровский отец погибшей семьи Игорь Востриков и глава Серпуховского района Андрей Шестун — путинисты, доведенные до крайности, — нанесли куда более сильные удары по Системе, чем вся оппозиция Путину. На фоне Шестуна, Вострикова и Дурова Алексей Навальный теперь смотрится бледновато, не говоря о других представителях оппозиции.

Путин после Путина

Сегодня уже не отмахнуться от тезиса, что Путин победил в стране, начавшей переход к постпутинскому состоянию. Да, «победил» как аппаратный инкумбент, продвиженец без альтернатив. Избирателям аппарат оставил роль отмобилизованных статистов. Стилистически похоже на избрание Горбачева президентом в 1990 году.

Это породило слабого президента, независимо от волевых качеств человека по имени Путин. Но есть и второй фактор слабости. Путин пришел править системой власти, которая уже на другой день стала негромко, но определенно готовиться к его уходу.

Независимо от верности выбора такой стратегии истеблишментом, нельзя не признать этот выбор естественным. Но немедленным побочным результатом этого становится добавочное ослабление президента. Даже низвергнутый было Путиным Тулеев отряхнулся и, как ни в чем не бывало, вернулся на старое место председателя местного Заксобрания.

https://nv.ua/img/article/389/30_main.jpg

Уходящий президент правит приходящей Россией — устранить или игнорировать этот диссонанс невозможно.

Поколение Z

Итак, мы в постпутинской России, где все еще есть «путинское большинство», хотя не вполне понятно, из кого состоящее. Но где же постпутинская кадровая политика? Ее не видно. А это сигнал средним слоям аппарата и молодому новому, также путинскому поколению — путинистам, идущим на смену Путину.

Кадровая политика Путина парадоксальна именно в свете «путинского эталона». Он назначает на посты людей, не похожих на самого себя в их возрасте. Владимир Путин 1990-х, кстати, — реальный технократ, ничем не похожий на своих гомункулических назначенцев. В сегодняшней путинской системе Путин 1990-х не имел бы никаких шансов на продвижение.

Российское «поколение Z» — в основном путинисты, но очень своеобразные. И языка для разговора с ними у Путина нет, что выяснилось при личных встречах. Оттого они оказались вне великолепной машины мобилизации 18 марта: она мобилизует не тех, кто идет на смену старому составу «путинского большинства».

В упростившейся Системе РФ все прежде разнообразные функции Путина свелись к одному его незаменимому присутствию в центре. Путин — российский золотой запас и резервный фонд государственности одновременно. Обслуживание этой роли парализует все его силы.

Имитация войны

Способ, которым сделаны выборы Путина, не может стать способом управления путинской системой. Мобилизация оказалась однократной. В очагах недовольства авторитет власти не сработал, попытка удержать все в аппаратной колбе не удалась: колба разбилась, и население проникло внутрь кризиса.

История с «Телеграмом» показала ту же картину: власть не может настоять на своем авторитете. Кроме случая правдоподобной угрозы войны, с потерей «путинским большинством» их собственности. Власть военного времени вынуждена имитировать «войну завтра», чтоб сохранять достигнутый ею политический капитал ценой социального.

Российская внешняя политика, несмотря на мантры о ее «суверенитете», лишена стратегической цели. Она «технократична» в худшем смысле слова — предсказуемая сумма реактивных мотивов, которые легко предвидеть любому, кто ее дразнит. Политика Москвы стала негативом политики ее западных противников и именно в качестве негатива подпала под своеобразное «внешнее управление».

Политизация и репрессия

Оттого предсказывать следующее президентство сегодня трудно. Внутренний транзит путинской системы накладывается на кризис транзита. Это нередко, но кризис довольно ранний — на старте. Этот кризис я зову «политизацией». Его структура заложена прагматикой Системы, где каждый игрок и агент ведет себя так же беспринципно и хищнически, как она сама.

http://www.lensart.ru/picturecontent-pid-52a2f-et-e37dee7

Конфликты расшатывают монолит деполитизированного режима. Конфликты персонализируются, но без средств политического представления и развязки конфликтов.

Впрочем, один инструмент у всех на виду. Его не прячут, потому что весь его смысл — в демонстративности: арест, следствие и суд. Здесь предел любой автономии, субъектности интересов, любой частной и тем более политической репрезентации. Инструмент опасен для правящего круга. Если кому и бояться суда, то прежде всего людям, за многие годы выстроившим образ своей неприкасаемости.

Добавочная иллюзия Системы — ее привычка к стабильным временным циклам, в прошлом связанным с выборными каденциями. И сейчас думали получить предсказуемые перспективы на шесть лет, до 2024 года. Но этих перспектив нет.

Иногда кажется, что нашему инкумбенту не придется уныло досиживать свой шестилетний срок, и он выйдет на волю из Кремля по УДО.

Источник: World Crisis

Добавить комментарий

Добавление комментария

captcha
Введите символы с картинки

Добавление ответа

Жалоба на комментарий